Варианты отношений между понятиями «эпистемология», «гносеология», «теория познания». Предмет, структура, цели, задачи, ключевые проблемы, дисциплинарные связи, концептуальный каркас эпистемологии. Нормативная и дескриптивная эпистемология. Направления современной эпистемологии: эволюционная, генетическая, натуралистическая, аналитическая, компьютерная, социальная. Проблема определения концептов «знание» и «познание». Комбинативная классификация знания. Знание и вера. Познание как отражение действительности и духовное производство. Константы познания. Научная когнитосфера как предмет эпистемологии. Существенные признаки научного знания. Эпистемологические определения науки. Классификация науки. Структура науки. Уровни научного познания. Вопрос об основаниях науки. Направления самоопределения наук в исторической динамике. Понятие научного исследования. Эпистемологические дефиниции философии науки. Истина как идеал знания и категория культуры. Проблема критериев истины. Исторический и типологический аспекты понятия «истина». Истина в теологии, философии, науке. Основные теории истины.
Тема 3. Онтологические проблемы современной философии и науки
Понятие «первой философии». Вопрос о взаимоотношениях онтологии и эпистемологии. Онтология: предмет, проблематика, понятийно-категориальный аппарат. Метафизика. Проблема демаркации науки и метафизики. Вопрос о метафизическом базисе научных теорий. Онтологические основания познавательных программ. Концепт «бытие» в истории философии. Типологии бытия. Техника как бытие «второй природы». Понятие «субстанция». Типы субстанциализма. Понятие материи в истории философии и науки. Космогония и космология. Время и пространство как философские и научные категории. Движение и развитие. Онтологические импликации квантовой физики. Современная философия сознания. Понятие «квалиа» и «трудная проблема сознания». Онтология и языковые каркасы. Онтология как семантическая конвенция. Полисемия понятия «реальность». Разновидности реализма. Теория онтологической относительности У. Куайна. Поссибилизм. Концепт «возможный мир» как онтологическое допущение и эпистемологическая метафора, специфика его научной адаптации. Типология возможных миров. Эпистемологический потенциал и ограничения поссибилизма.
Тема 4. Эволюция науки в историко-философском контексте
Наука как динамичная система. История науки «внутренняя» и «внешняя». Интернализм и экстернализм. Закономерности развития науки. Протонаука и технологии древних цивилизаций. От мифа к Логосу: возникновение философии и теоретических научных знаний в период «осевого времени». Античная наука-философия. Космоцентризм досократиков. Формирование математики. Сократический метод. Атомизм Демокрита. Эпистемология Платона. Метафизика Аристотеля. Основания аристотелевской физики. Естествознание в эллинистический период. Система Птолемея. Черты средневековой картины мира. Номинализм и реализм. Онтология и эпистемология Фомы Аквинского. И. Дунс Скот, У. Оккам, Р. Бэкон.
Историко-культурная характеристика Ренессанса. Открытия в области науки и техники. Развитие математики. У истоков современной астрономии. Гелеоцентризм. Н. Коперник. Т. Браге, И. Кеплер. Г. Галилей. Натурализм и пантеизм. Возрождение античного атомизма. Дж. Бруно. Философия Нового времени: проблема метода познания. Эмпиризм и рационализм. Ф. Бэкон и Р. Декарт. Научные открытия и развитие техники в XVII – XVIII вв. И. Ньютон. Г. Лейбниц. Становление науки современного типа. Естествознание и натурфилософия. Д. Юм, «Критика чистого разума» И. Канта и переворот в философии. У истоков современной химии. Начала биологии. Формирование эволюционного типа мышления. XIX век: дифференциация наук, развитие и аномалии классической физики, совершенствование техники. Генезис социально-гуманитарных наук. Черты современной западной философии. Становление философии науки. У. Уэвелл. Первый позитивизм: О. Конт, Дж. С. Милль, Г. Спенсер. Конвенционализм А. Пуанкаре.
Научные открытия и развитие техники в конце XIX – начале XX в. Генезис новой концепции мировидения. Эмпириокритицизм. Э. Мах. Неокантианская философия науки. Рождение квантовой физики. Частная и общая теория относительности. Концепция расширяющейся Вселенной и Большого взрыва. Эволюция квантовой механики. А. Эйнштейн и Н. Бор: спор о природе реальности. Неопозитивизм. Становление и трансформации аналитической философии. Б. Рассел. «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейна. Венский кружок. Развитие математики, генетики, биофизики, логики, лингвистики, психологии. Пролиферация методологических программ. Возникновение кибернетики. Тенденции в развитии естественных, социально-гуманитарных наук и философии науки во второй половине XX – начале XXI в. Освоение космоса. Современная космология. Молекулярная и физико-химическая биология, генная и клеточная инженерия. Интернет и новый формат виртуальной реальности. Постпозитивизм. «Большая четверка»: К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд. «Анархистская методология». Структурализм. Синергетика. Когнитивный подход в философии науки. Постмодернизм и сциентизм. Современная научная картина мира.
При анализе характера дионисийских вакханалий, выясняется, что Дионис-Освободитель мог «позволить вам на короткое время перестать быть самими собой, и тем самым делает вас свободными»668. В этом положении выражена глубокая мысль, развивающая далее известное пифагорейское высказывание «тело-могила» - могилой для души оказывается не только тело, но и личность человека, поэтому освобождением становится не только разделение души и тела (смерть), но и разрыв связей с тем «Я», которое осознается в качестве индивидуальной идентичности. Целью культа Диониса был экстаз, означающий нечто среднее между выходом из себя и существенными изменениями в личности. Психологически это значило катарсическое высвобождение внутреннего побуждения, которое при благоприятных внешних условиях могло стать патологией. Известны два списка сверхъестественных сил, с которыми связывались умственные расстройства, но Диониса в них нет; называются, среди прочих, Геката и Кибела, и все они понимались как божества; излечить расстройство ума можно было только умилостивив их, а именно того, кто является причиной заболевания669 670. «Священное» неистовство, даруемое музами, относится к содержательной стороне творчества поэтов. Гомер всегда просит муз сообщить, что ему надо сказать, а не как это сделать. Знания о прошлом и будущем получают только от сверхъестественных существ, самим 187 людям они не доступны. Гесиод, когда анализировал какое-либо новое имя, считал, что это не он его придумал, а воспринимал как нечто дарованное музами, надеясь на этом основании, что оно будет «истинным»671. Для Платона муза фактически находилась внутри поэта672 673. Понятие «неистового» поэта, впавшего в состояние экстаза, прослеживается, как считает Доддс, только с V в. до н. э., но оно, несомненно, более архаично: Платон называет его «старой историей». Доддс связывает его с дионисийским движением и паранормальными психическими состояниями, которые понимаются не как средства для обретения высшего знания, а как самодостаточные. Однако первый, кто заговорил о поэтическом экстазе, был Демокрит, утверждавший, что наилучшие 190 стихи возникают «по вдохновению и со священным дыханием» . Именно ему принадлежит идея о поэте как человеке, имеющем паранормальный внутренний опыт, и о поэзии - как о сверхразумном откровении674. Следует также заметить, что огромный религиозный опыт человечества указывает в этом же направлении: в Евангелиях зафиксированы многочисленные примеры одержания людей бесами, иногда столь многими, что имя им «легион»; эти бесы живут в людях, вступают с ними в разговор, по приказу Иисуса Христа выходят из них, вселяются в животных (гадаринских свиней)675. В этих текстах ясно говорится, что злые духи не могут жить нигде, кроме как в телах живых существ и, можно предположить, «нечистых» животных и людей; тогда как благие духовные сущности приходят (ангелы) и вселяются (Св. Дух), напротив, в «чистых» людей (сакрализованных в том числе ритуальным очищением). При этом лица, описываемые в Библии, постоянно обращаются с молитвами к Богу и нередко бывают услышаны. Аналогичные реалии присущи и снам, особенно «вещим». Так, Марк Аврелий благодарит богов за полезные советы, полученные им во сне; Плутарх перестает есть яйца, получив соответствующие указания в сновидении; Диону Кассию во сне предписывается писать историю; Гален приступает к операциям только после получения благоприятных знаков во сне676. Последний факт особенно впечатляющ, так как показывает, что подобный контакт был не только повторяющимся, но и достаточно частым, а также - подтверждающая зерификация его практической полезности - никогда, по-видимому, не давал ложной информации. Весь этот эмпирический массив индивидуального опыта, принадлежащего к тому же выдающимся историческим лицам, не может игнорироваться и поверхностно интерпретироваться только в терминах медицинского материализма или одностороннего психологизма. Кумулятивный вектор материала однозначно указывает, как кажется, не только на объективную достоверность этого универсального паранормального опыта в жизни людей, но и на трансцендентный источник имманентных переживаний и визуализаций реципиентов.
Проблемы структурной организации бытия в контексте современной науки.
В современной науке утвердилась мысль, что мир - это бесконечное и неисчерпаемое множество системных образований, особая целостность, которая характеризуется наличием элементов и связей между ними.
Под системно-структурным уровнем организации материи понимают такую совокупность различных видов реальности, в пределах которых они объединяются господствующим типом связей и взаимодействий.
Мир как система включает в себя три глобальных системно-структурных уровня организации: неорганическая природа, органическая природа и социальная природа.
Неорганическая природа.
В неорганической природе выделяют следующие уровни организации бытия: вакуум - субмикроэлементарный - микроэлементарный - ядерный - атомарный - молекулярный - уровень макроскопических тел - планеты - звездно-планетные комплексы - галактики - метагалактики.
Наиболее фундаментальным уровнем организации физической реальности является вакуум. В вакууме постоянно происходят сложные процессы, связанные с непрерывным появлением и исчезновением так называемых «виртуальных частиц». Некоторые исследователи считают вакуум потенциально самым «богатым» видом бытия.
В философском аспекте современные исследования вакуума активизировали изучение традиций понимания категории «небытие» в древневосточной философии. Древневосточная концепция небытия (ничто) в ряде существенных пунктов напоминает современную научную концепцию вакуума как субстанционально-генетического основания астрономической Вселенной.
Органическая природа.
В органической природе выделяют следующие системно-структурные уровни организации: уровень биомакромолекул (ДНК, РНК, белки) - клеточный - микроорганизменный - органов и тканей - организма в целом - популяционный - биоценозный - биосферный.
К важным свойствам живых систем относятся:
* способность создавать порядок из хаотического теплового движения молекул;
* живые системы характеризуются гораздо более высоким уровнем упорядоченности и асимметрии в пространстве и времени;
* способность к обмену с окружающей средой веществом, энергией и информацией;
* способность к избыточному самовоспроизводству.
Социальная природа.
Социальная действительность включает такие системно-структурные уровни организации: индивид (личность) - семья - коллектив - социальная группа - (класс) - нация - государство - общество в целом.
Между системно-структурными уровнями организации бытия и внутри каждого из уровней существуют отношения субординации: высшая форма возникает на базе низшей в результате появления новых системных свойств. При этом закономерности высших уровней обладают определенной спецификой и несводимы к закономерностям уровней, на базе которых они возникли.
Редукционизм. Эффективность и ограниченность
редукционистских программ в науке
Редукционизм - это методологическая позиция. В классической науке господствовало представление о возможности сведения всего многообразия мира к единому фундаментальному структурному уровню - к элементарным сущностям, описания и объяснения качественной определенности сложных материальных образований как результата различных сочетания этих элементарных сущностей. Такая методологическая позиция получила название редукционизм.
Процесс редукции как методологический прием решения определенной научной проблемы является неотъемлемой частью научного познания, наряду с идеализацией, моделированием.
Но в тех случаях, когда редукция абсолютизируется, когда предполагается, что все многообразие мира можно полностью свести к определенным элементарных уровням, этот прием становится основой механицизма (физикализма, биологизма, социал-дарвинизма).
В XX веке мечты о сведении всех наук к физике воплотились в методологической концепции «единой науки» (Р. Карнап). Карнап характеризует физикализм как требование адекватного перевода предложений всех наук на предложения, состоящие исключительно из терминов, которые употребляются в физике.
Неопозитивисты (Шлик, Карнап, Франк, Рейхенбах, Нейрат) рассматривали истинность какого-либо положения любой науки в зависимости от возможности его перевода на язык физики.
Во второй половине ХХ в. отмечается разочарование программой физикализма, отход от принципа радикального редукционизма. Одной из причин кризиса физикализма и редукционизма было осознание невозможности построить «всемогущие» формальные структуры (теорема Геделя о неполноте).
Физикализм в решении проблемы единства научного знания сам по себе не достиг цели, но он стимулировал интерес к созданию предпосылок для появления кибернетики, компьютерной логики, когнитологии.
Кризис элементаристских программ в науке ХХ в.
Становление современной концепции холизма.
В классической науке господствовало понимание мира как совокупности изначально отделенных элементов, а в познании - стремление расчленить объекты на составные части, имеющие универсальные черты и построить на их основе все многообразие явлений природы. Онтологической основой его выступает понимание мира как совокупности четко ограниченных и индивидуализированных объектов («атомов»), которые лишь внешним образом связаны между собой.
Ограниченность такого понимания начинает осознаваться одновременно с кризисом механистической картины мира в конце ХІХ в. Однако более отчетливо кризис концепции элементаризма и множественного понимания мира проявился в ХХ в. под влиянием развитие современной науки.
Развитие исследований в области квантовой физики поставило под сомнения универсальность множественного понимания мира. Это ведет к необходимости формирования концепция миропонимания, альтернативной атомистической традиции классического естествознания, к становлению современной концепции целостности (холизма).
Основой для современных философско-методологических разработок альтернативных концепций целостности стало осознание факта не универсальности и относительности понятий «элемент» и «множество элементов» в описании физической реальности.
Формируется новая методологическая установка, направленная на более адекватное объекту современной науки понимание целостности. Данная установка ориентирует исследователя на сознательный учет феномена неделимости и неразложимости мира, саморазвивающихся систем на множества актуально и изначально существующих элементов.
Холистический подход основанный на понимании целого как немножественного, помогает более адекватно исследовать особенности мира бесконечного, его отличия от мира конечных вещей.
Пространственно-временная структура бытия.
Пространство и время - философские категории, посредством которых обозначаются формы бытия вещей и явлений.
В истории философии и науки сформировалось две концепции пространства и времени - субстанциональная и реляционная.
Согласно субстанциональной концепции пространство и время существует независимо от природы, от объектов (классическая механика Ньютона).
Реляционная концепция пространства и времени утверждает, что все пространственные и временные характеристики являются отношениями, природа которых определяется характером взаимодействия объектов (общая и специальная теория относительности А. Эйнштейна). В ее рамках было доказано изменение пространственных характеристик объектов в зависимости от массы и зависимость временных характеристик от скорости перемещения объектов.
В начале XX в. физика выявила глубокую связь между пространством и временем. Оказалось, что время есть четвертое измерение мира (формула 3+1).
В последние десятилетия ХХ в. была высказана гипотеза о том, что свойства пространства и времени отличаются своеобразием для каждого структурного уровня бытия.
Социальное время - форма бытия общества, выражающая длительность исторических процессов, их смену, возникающую в ходе деятельности людей. Социальное время характеризуется не только неравномерностью протекания, но и многоуровневой структурой.
Проблема детерминизма в современной науке и философии.
Детерминизм - учение о всеобщей закономерной связи и взаимообусловленности всех явлений. В философии детерминистические концепции описываются с помощью категорий причина и следствие, необходимость и случайность, возможность и действительность. Идеи детерминизма появляются уже в античной философии (Демокрит). Дальнейшее развитие и обоснование детерминизм получает в естествознании и философии Нового времени (Бэкон, Декарт, Ньютон, Лаплас, Спиноза).
Концепция лапласовского детерминизма и ее ограниченность для построения современной картины мира.
Классическая философия и наука представляла все процессы происходящие в мире как обратимые во времени, предсказуемые на неограниченные промежутки времени. Наиболее отчетливо такое представление о детерминизме было сформулировано известным французским физиком и математиком Пьером Лапласом в работах «Опыт философии теории вероятностей» и «Аналитическая теория вероятности» и получило название лапласовского детерминизма. Значение координат и импульсов всех частиц во Вселенной в данный момент времени, с его точки зрения, совершенно однозначно определяет ее состояние в любой прошедший или будущий момент. Случайному как объективному явлению места нет. Только ограниченность наших познавательных способностей заставляет рассматривать отдельные события как случайные.
Детерминизм нашёл своё отражение в понятии динамические закономерности, которые выражают строго однозначную обусловленность изменений одних элементов другими, при которой данное состояние системы однозначно определяет ее последующее состояние, и описывают их абсолютно точно в форме связи вполне определенных физических величин.
В механистической детерминистической концепции предполагалось, что для поведения каждой частицы, каждого элемента имеется только одна с необходимостью осуществляющаяся возможность. Понятый таким образом детерминизм ведет к фатализму, принимает мистический характер и фактически смыкается с верой в божественное предопределение.
Статистические закономерности выражают такие связи, когда данное состояние системы определяет все ее последующие состояния не однозначно, а лишь с определенной вероятностью, являющейся объективной мерой возможности реализации заложенных в прошлом тенденций изменения.
Возможности и границы вероятностной картины мира.
Осознание ограниченности причинного типа объяснений на рубеже XIX - XX вв. привело к формированию философского и естественнонаучного индетерминизма. Индетерминизм полностью или частично отрицает существование причинно-следственных связей и возможность их детерминистического объяснения.
Существенный вклад в разработку новых представлений о детерминизме внесла квантовая механика - установление В. Гейзенбергом (1927 г.) соотношения неопределенностей: чем меньше неопределенность координаты частицы, тем больше неопределенность ее импульса и наоборот. Осознание этого приводит к формированию вероятностной картины мира, для которой характерно введение статистических закономерностей.
Современная наука считает, что всякий достаточно сложный процесс развития подчиняется статистическим закономерностям, так как динамические закономерности являются лишь приблизительным выражением отдельных этапов этого процесса.
До появления квантовой механики считалось, что поведение индивидуальных объектов всегда подчиняется динамическим закономерностям, а поведение совокупности объектов - статистическим.
В последние годы новый импульс для обсуждений проблемы детерминизма придала проблема математического моделирования диссипативных систем, в которых пренебрежительно малые, неразличимые для нас и не учитываемые флуктуации приводят к резкому изменению эволюции системы.
В отличие от классической науки, стремившейся сводить все к простому и предсказуемому, современная наука работает с непредсказуемым, неопределенным, неточным и сложным, широко использует вероятностные методы и признает важную роль случайного и непредсказуемого. В ближайшем будущем, по-видимому, науку ожидает расширение и переосмысление многих классических понятий.
Телеологические концепции в современной науке. Антропный принцип и его философские истолкования.
Одной из разновидностей детерминации является целевая детерминация; принцип «конечных причин», согласно которому конечный результат, оказывает объективное воздействие на ход процесса, принимает различные формы в различных телеологических концепциях.
Впервые представление о целевой детерминации вводит Аристотель. Согласно ему, каждый предмет природы имеет цель, которая является источником «стремлений», реализующихся в процессе развития предмета (имманентная телеология).
Идеи имманентной телеологии в Новое время разрабатывали Лейбниц в учении о предустановленной гармонии, Шеллинг в учении о мировой душе.
Объективный идеализм, Гегель, неотомизм, неовитализм, неофинализм философские концепции исходят из наличия в мире объективных внечеловеческих целей и целесообразности (Мировой Разум, Бог).
В современной науке сформировался целевой подход, суть которого заключается в том, что научное исследование обращается к результату процесса как его цели, отправляясь от которой аналитически устанавливаются причины по их следствию.
В связи с рядом новых открытий в физике, космологии в науке возникла своеобразная «телеологическая проблема». Она состоит в необходимости объяснить чрезвычайно высокую и тонкую взаимосвязь ряда фундаментальных свойств и характеристик нашей Вселенной. При этом малейшее изменение этих свойств может привести к катастрофе всего мира. При чем многие свойства нашей Вселенной чрезвычайно благоприятны для существования жизни и разума.
На основании этого в 70-е годы ХХ в. был сформулирован антропный принцип, устанавливающий зависимость существования человека от физических параметров Вселенной. Физические расчеты показывают, что если бы изменилась
хотя бы одна из имеющихся фундаментальных постоянных, то стало бы невозможным существование тех или иных физических объектов - ядер, атомов.
Б. Картер сформулировал антропный принцип так: Вселенная обладает такими свойствами, что в ней на определенном этапе с необходимостью могла возникнуть жизнь и сознание (наблюдатель).
Антропный космологический принцип несет определенную философскую нагрузку - вызывает различные мировоззренческие интерпретации - материалистическую и идеалистическую. В мировоззренческим плане антропный принцип воплощает в себе идею взаимосвязи человека и универсума, высказанную еще в античности (Протагор, Анаксимандр) и развитую в эпоху Возрождения (Дж. Бруно) и в XX в. (К. Циолковский, Тейяр де Шарден, Ф. Крик, Ф. Хойл, Ф. Дайсон).
Глобальный эволюционизм и синергетика: в поисках нового миропонимания.
Вплоть до конца ХХ в. принцип эволюции не был доминирующим в естествознании. Во многом это было связано с тем, что лидирующей научной дисциплиной была физика, которая долгое время не включала в число своих постулатов принцип развития.
Наука второй половины ХХ в. ликвидировала противоположность биологии и физики в понимании эволюции. Идея развития, эволюции приобретает глобальное космическое значение. Это привело к формированию концепции глобального эволюционизма, как системы представлений о всеобщем процессе развития природы во всех его многообразных естественноисторических формах: социальной и биологической эволюции, эволюции Земли, солнечной системы, Вселенной. В этой Вселенной человек не просто активный внутренний наблюдатель, а действующий элемент системы.
Существенно важным для становления концепции глобального эволюционизма явилось исследование механизмов самопроизвольного возникновения упорядоченных структур в открытых нелинейных системах, что привело к формированию нового научного направления - синергетики.
Проблемное поле синергетики центрируется вокруг понятий «неустойчивость», «нестабильность», «неравновесность», «хаосомность», «случайность». Одной из важных идей, которую синергетика вносит в современную науку и картину мира, является идея необратимости и нелинейности.
Она открывает необычные стороны мира: его нестабильность, нелинейность и открытость. Она дает возможность шире взглянуть на процессы развития и глобальной эволюции и сформировать основные принципы современной концепции самоорганизации.
На основе этих исследований формируется ныне новый образ мира, который является не ставшим, а становящимся, не просто существующим, а непрерывно возникающим миром. Понятия «бытие» и «становление» объединяются в одни понятийные рамки, идея эволюции органично входит не только в науки о живом, но и в физику, и в космологию. Мир полон неожиданных поворотов, связанных с выбором путей дальнейшего развития.
В реальной картине бытия присутствует случайность, неустойчивость. Современная наука, таким образом, вновь открывает случайность как существенный элемент мира.
Синергетика создает предпосылки для раскрытия конструктивной роли случайности в процессах самоорганизации, исследует условия, в которых случайности могут привести к возникновению из хаоса порядка.
Главенствующую роль в окружающем мире играют не порядок, стабильность и равновесие, а неустойчивость и неравновесность. Устойчивость и равновесность - это тупики эволюции.
Концепция глобального эволюционизма, формирующаяся в современной науке и философии:
* характеризует взаимосвязь самоорганизующихся систем и объясняет генезис новых структур в них;
* рассматривает в диалектической взаимосвязи социальную, живую и неживую материю;
* создает основу для рассмотрения человека как объекта космической эволюции;
* является основой синтеза знаний в современной постнеклассической науке;
* служит важнейшим принципом исследования новых типов объектов - саморазвивающихся, целостных систем.
1В статье рассматривается одна из важнейших проблем онтологии – проблема онтологического метода познания. В рамках обобщения методов познания, используемых в онтологии, автором выделены классические методы познания, которые раскрывают различные стороны мышления как единого процесса – метафизика, логика, диалектика и негативная диалектика. В статье раскрывается взаимосвязь этих логик и как определенных стадий познании, и как различных способов функционирования мышления. Осмысленная взаимосвязь логик различного порядка может быть представима в виде системы, включающей следующие уровни: метафизика – логика – диалектика – негативная диалектика, или как логик 1 – 2 – 3 – 4 порядка. Данные логики представляют собой срезы уровней мышления как единого процесса, и поэтому сообщаются между собой и как определенные стадии в познании, и как различные способы функционирования единого мышления.
негативная диалектика
Диалектика
метафизика
1. Аристотель. Метафизика. Сочинения в четырех томах. Т. 1 / ред. В.Ф. Асмус. - М. : Мысль, 1976. – 550 с.
3. Аристотель. Физика. Сочинения в 4-х т. Т. 3 / пер.; вступ. статья и примеч. И.Д. Рожанский. – М. : Мысль, 1981. – 613 с.
4. Виндельбанд В. История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками / пер. со второго нем. изд. Е.И. Максимовой, В.М. Невжиной и Н.Н. Платоновой; под. ред. проф. С.-Петерб. ун-та А.И. Введенского. ‒ СПб. : Тип. В. Безобразова и Ко, 1905. – Т. 2. От Канта к Ницше. - 423 с.
5. Деррида Ж. О грамматологии / пер. с франц. и вступ. ст. Н. Автономовой. – М. : Ad Marginem, 2000. – 511 с.
6. Критика немарксистских концепций диалектики XX века. Диалектика и проблема иррационального / под ред. Ю.Н. Давыдова. – М. : Изд-во МГУ, 1988. – 478 с.
7. Нагараджуна. Мула-мадхьямака-карика. Учение Нагараджуны о Срединности / исслед. и пер. с санскр. «Коренных строф о Срединности» (Мула-мадхьямака-карика); пер. с тиб. «Толкования Коренных строф о Срединности, [называемого] Бесстрашным [опровержением догматических воззрений]» («Мула-мадхьямака-вритти Акутобхайя») / Андросов В.П.; Ин-т востоковедения РАН. – М. : Вост. лит., 2006. – С. 228.
8. Николай Кузанский. Об ученом незнании. Сочинения в 2-х томах. Т. 1 / пер.; общ. ред. и вступит. статья З.А. Тажуризиной. – М. : Мысль, 1979. – 488 с.
9. Соловьев В.С. Философские начала цельного знания. Сочинения в 2 т. Т. 2 / общ. ред. и сост. А.В. Гулыги, А.Ф. Лосева; примеч. С.Л. Кравца и др. – М. : Мысль, 1988. – 822 с.
10. Фихте И.Г. Первое введение в наукоучение. Сочинения в двух томах. Т. 1 / сост. и прим. Владимира Волжского. – СПб. : Мифрил, 1993. – С. 443-476.
11. Шеллинг В.Ф.И. Система трансцендентального идеализма. Соч. в 2 т. Т. 1 / пер. с нем.; сост., ред., авт. вступ. ст. А.В. Гулыга. – М. : Мысль, 1987. – 837 с.
12. Ясперс К. Великие философы. Будда, Конфуций, Лао-Дзы, Нагарджуна / Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М., 2007. – 236 с.
Особую актуальность в теории познания приобретает систематизация способов обоснования знания. В связи с чем проблема онтологического метода познания или метода в онтологии, как подведение онтологического основания знания, также вызывает особый интерес в философском сообществе. История онтологической мысли явно подтверждает то, что развитие онтологии, различных онтологических учений связано с открытиями новых методов познания в философии. Существует ли специальный онтологический метод познания, или же каковы особенности применения методологий познания для онтологии? Этот вопрос требует детального исследования, мы же пока ограничимся общим возможным планом разворачивания ответа на него.
Особую актуальность в осмыслении проблемы метода в онтологии приобретает выявление процессов и процедур мышления. В онтологическом методе познания возможно выделить классические методы мышления, которые раскрывают различные стороны мышления как единого процесса - метафизика, логика, диалектика и негативная диалектика. Осмысленную нами взаимосвязь логик различного порядка можно представить в виде системы, включающей следующие уровни: метафизика - логика - диалектика - негативная диалектика, или как логики 1 - 2 - 3 - 4 порядка. Выводы логик каждого порядка смещены на один порядок, т.е. служат предпосылкой для развития последующих логик, поэтому выводы метафизики развивают формальную логику, она, в свою очередь, диалектику и т.д. Таким образом, мышление на каждом своем уровне осмысления действует post factum, после бытия, после наличествующего.
1. Метафизика, зарождение метафизического проекта . Метафизика как наука о сверхчувственных принципах и началах бытия, стремясь объяснить предельные основания в устройстве природы и социума, устанавливает предпосылки, основы мышления и тем самым дает возможность разуму анализировать, делить мир пополам. Под метафизикой Аристотель понимал «первую философию» или «науку о божестве» . По мнению Аристотеля, у Платона, признававшего за истинно сущими идеи, произошло удвоение действительности, и как следствие, отрицание сущностной реальности мира вещей. По этому поводу Аристотель в «Метафизике» пишет: «...следует, по-видимому, считать невозможным, чтобы отдельно друг от друга существовали сущность и то, сущность чего она есть; как могут поэтому идеи, если они сущности вещей, существовать отдельно от них?» .
В метафизике у Аристотеля дано первое разграничение философии и естествознания, что выдвинуло основу для зарождения конкретного научного знания. Первыми сущностями у Аристотеля выступают единичные вещи, выражение сущности которых дано не в их уникальной единичности, а в понятиях, изучаемых науками. Этот аспект «...относится к учению о природе (физике), т.е. ко второй философии» . С другой стороны, критикуя Платона за теорию идей и «удвоения» мира сущностей, Аристотель подвергает пересмотру онтологическое значение понятий и их роль в создании теории идей, опираясь при этом на естественно-научное знание. По этому поводу Аристотель пишет, что «...Платон в отличие от пифагорейцев считал единое и числа существующими помимо вещей и что он ввел эйдосы, это имеет свое основание в том, что он занимался определениями...» . На самом деле реальное «удвоение» в мире сущего произвел Аристотель. В его философии понятия и единичные вещи получили свое соединение из естественно-научной практики, и поэтому дополнительно нуждались в общем связующем их принципе. Этим принципом выступил всеобщий закон развития природы к единой форме, что получило свое выражение в аристотелевском понятии «энтелехии», или «первого двигателя». Физика изучает единичные вещи материально оформленные, «а что касается начала в отношении формы, то ‒ едино ли оно, или их много, и каково или каковы они ‒ подробное рассмотрение [этих вопросов] есть дело первой философии...» .
Таким образом, оформление метафизики как целостного учения произошло у Аристотеля в связи с отходом от позиции Платона, необходимостью преодоления концепции мира идей и рассмотрения сущности вещи, ее оформленности совместно с ее уникальной единичностью, материальностью. Данная онтологическая переориентация с бытия мира идей на сущее дала возможность развитию естественных наук. Раскрытию же сущности вещи должно было способствовать правильное использование категории и понятий в высказываниях, истинность которых устанавливалась законами логики.
2. Логика, развитие метафизического проекта. Если метафизика есть установление предпосылок, основ правильного мышления, то логика есть установка законов и операций правильного мышления. На этом моменте мышление уже функционирует на основе бинарных оппозиций. Мышление оперирует чистой логической формой, вне зависимости от конкретного содержания и утверждений. Как известно, в основе современной логики лежат учения, созданные древнегреческим философом Аристотелем. Он впервые отделил логическую форму речи от ее содержания.
В философии Аристотеля логике принадлежит пропедевтическая функция по отношению к другим наукам. В первой части «Органона», собрании логических сочинений Аристотеля, собраны трактаты под общим названием «Категории». В этом труде дано описание самых общих предикатов, категорий, которые можно высказать о любом объекте: сущность, количество, качество, отношение, место, время положение, обладание, действие, претерпевание. Главное разграничение, данное в «Категориях», это противопоставление бытия самого по себе и бытия относительного. Если «бытием самим по себе» для Платона были «идеи», то для Аристотеля им стала «сущность», а «бытие в отношении» стало отправной точкой для создания учения о категориях: «...Каждое означает или сущность, или "сколько", или "какое", или "по отношению к чему-то", или "где", или "когда", или "находится в каком-то положении", или "обладать", или "действовать", или "претерпевать"... Каждое перечисленное само по себе не содержит никакого утверждения; утверждение или отрицание получается сочетанием их: ведь всякое утверждение или отрицание, надо полагать, или истинно, или ложно; а из сказанного без какой-либо связи ничто не истинно и не ложно...» .
Аристотель вводит законы формальной логики. Первый формально логический закон есть закон тождества, сформулированный в «Метафизике» следующим образом: «...иметь не одно значение ‒ значит не иметь ни одного значения; если же у слов нет (определенных) значений, тогда утрачена всякая возможность рассуждать друг с другом, а в действительности ‒ и с самим собой; ибо невозможно ничего мыслить, если не мыслить (каждый раз) что-нибудь одно» . В основе классической метафизики Аристотеля лежит принцип телеологии, или осуществленности. В этой метафизической модели бытийным статусом обладает конкретная оформленная вещь. Формальные же законы мышления есть фундаментальные законы выражения в языке этой онтологической реальности. Зарождение основ неклассической метафизики связано с возвышением индивидуального сознания в эпоху Возрождения. Этот феномен отчетливо выразился в учении Н. Кузанского, в переориентации бытийного статуса со ставшей оформленной вещи на становящееся содержание индивидуального сознания. Вместо закона тождества Аристотеля вводится закон совпадения противоположностей, что закрепляет за содержанием человеческого мышления бытийный статус.
Николай Кузанский создал логику парадокса для выражения гностико-пантеистического миросозерцания эпохи Возрождения. Отправляясь от неоплатонизма, он, однако, не определяет Единое через его противоположность иному - беспредельному: Единое (абсолютный минимум) тождественно своей противоположности - беспредельному (абсолютному максимуму): «Максимальность совпадает с единством, которое есть и бытие» .
Отсюда пантеистический тезис Николая Кузанского: Единое есть все. По мнению Николая Кузанского, человек наделен божественным умом, содержащим в свернутом виде все бытие мира. Поэтому он отменяет закон тождества как принцип конечного (рассудочного) мышления и ставит на его место закон совпадения противоположностей. Таким образом, устраняется граница между непостижимым для человека божественным бытием и тварным миром конечных вещей; последний теряет свою определенность, которую обеспечивал ему закон тождества. Вместе с законом тождества отменяется и аристотелевская онтология, предполагающая различение сущности (как неизменного начала в вещи) и акциденций как ее изменчивых свойств. Онтологический статус сущности и акциденций уравнивается, и отношение оказывается первичнее сущности; бытие сущего конституируется через его отношение к другому, бесконечному множеству «других».
3. Диалектика, проблемы метафизических проектов. Проделанная предыдущая работа мысли уже не может отослать к единству непосредственного «мифологического» восприятия, в работе мышления происходит постоянная диалектика противоположностей. На этом уровне и этапе мышления диалектика возникает там, где происходит соприкосновение метафизического проекта с конкретной проблемой, где происходит соприкосновение всеобщего принципа с уникальной в своей единичности жизненной ситуацией. С этим связаны проблемы метафизических проектов как связи рационального и иррационального уровней познания.
По этому поводу отечественный исследователь диалектики Ю.Н. Давыдов пишет: «...Иррационализм с самого начала оказывается радикальным противоречием: необходимость мыслить немыслимое, постигать разумом не- (или "сверх"-) разумное. В этом противоречии и заключается источник (сознательного или бессознательного) влечения иррационализма к диалектике, но диалектике особого рода - диалектике рационального и иррационального» .
«Предельные понятия», открывающие уровень проблем метафизических проектов и связи рационального и иррационального уровней познания охарактеризованы В. Виндельбандом как «остаток, перед которым терпит поражение познание из разума» . «Вещь в себе» в критическом рационализме И. Канта, по В. Виндельбанду, это предельное понятие есть отправной пункт новоевропейского иррационализма, в основе которого лежит противопоставление «рассудка» и «чувственности». Вся последующая немецкая классическая философия и разработанный ею диалектический метод может быть рассмотрен как преодоление этой проблемы метафизического проекта как связи рационального и иррационального уровней познания.
Проблема проекта онтологии раннего Фихте переходит в гносеологическую плоскость. В его философской системе происходит дедукция из «чистого Я» не только категорий рассудка, но и ощущения и «впечатления» - всего того содержания, происхождение которого раньше приписывалось аффицирующему воздействию «вещи в себе». Для преодоления этого противоречия происходило переосмысление самого понятия «чистого Я». Содержанием деятельности «чистого Я», «чистого сознания» в работе «Наукоучение» оказывается «бессознательное» порождение представлений. В качестве исходного момента постулируется «бессознательное сознание». Эту способность «чистого сознания» к бессознательному и беспричинно-свободному продуцированию своего собственного содержания Фихте назвал «продуктивной способностью воображения». Таким образом, творческой силе «продуктивной способности воображения приписывалось порождение содержания мира, которое вводилось раньше из аффицирующего воздействия «вещи в себе», т.е. это стало силой, творящей бытийное содержание предметности.«Место кантовского дуализма заступил новый и весьма своеобразный дуализм: разрыв между истинностью иррационально-творческого бесконечного осознания («чистого Я»), с одной стороны, и иллюзорностью рационально постигающего конечного сознания («эмпирического я») - с другой» .
По этому поводу Фихте следующим образом высказывался о необходимости замещения сознания предмета на сознание самого сознания: «Высший интерес, основание всех остальных интересов есть наш интерес к нам самим. Так у философа. Не терять свою самость (Salbst) в рассуждениях, а сохранять ее и утверждать - вот интерес, который незаметно руководит всем его мышлением... Одни, еще не возвысившиеся до полноты чувства собственной свободы и абсолютной самостоятельности, находят самих себя лишь в представлениях вещей; они обладают лишь этим рассеянным, к объектам прикрепленным и из их многообразия вычитаемым самосознанием. Только через вещи, как от некоего зеркала, отображается для них их образ; если лишить их вещей, вместе с ними теряется их собственное «я»; ради самих себя они не могут отказаться от веры в самостоятельность вещей, ибо сами они существуют лишь вместе с ними» .
В философии тождества Шеллинга предельное понятие, раскрывающее проблему метафизического проекта - «абсолютное тождество» субъекта и объекта, с помощью которого выводится все многообразие мира; проблема связана с логическим развертыванием этого «абсолютного тождества», т.е. способа его описания. Свобода самосознания в своем поиске этического основания деятельности Фихте трактуется у Шеллинга уже как проявленная вовне закономерность, т.е. внутренняя работа духа замещается внешними закономерными формами его проявления, все внутреннее (деятельность «чистого Я») становится внешним. Шеллинг пишет: «"Природа" ("не-Я") получает своеобразное "право на самоопределение" в составе человеческого знания в результате тезиса о "параллелизме природы и интеллигенции", вследствие которого те же потенции созерцания, которые содержатся в Я, могут быть до известной границы прослежены и в природе» .
Способ решения проблемы проекта онтологии Гегелем и Шеллингом был предложен в разрешении проблемы выведения из тождества различия. По словам В. Виндельбанда, «тот самый вопрос, который позже Гегель хотел решить чисто философским путем, понимая Абсолют как идею, находящуюся в необходимом развитии, или как "абсолютный дух"». Что же касается Шеллинга, то он «задумал решить вопрос слияния религии и философии, т.е. посредством теософии. Но этим самым он сошел с пути рационализма и вступил на дорогу иррационализма» . В «Философии и религии» Шеллинга, утверждает В. Виндельбанд, «система тождества делает скачок», т.к. происхождение конечного из Абсолюта предстает в итоге как результат иррационального акта «отпадения идей от бога» - «первичный факт, который не может быть выведен из Абсолюта»; он заключается в стремлении идеи самой стать Абсолютом и носит в себе все черты грехопадения» . В философской системе Гегеля, охарактеризованной Виндельбандом как «некритический» рационализм, предельным понятием, раскрывающим проблему его метафизического проекта, выступает проблема связи диалектики развития идеи с объяснением случайности в природе. Гегель «приступил к диалектическому развитию "превращения" идеи в природную действительность» и «встретил в природе нечто чуждое идее, отрицание, означавшее не только отсутствие идеального момента, но, напротив, противостоящую ему силу реальности» - это «случайность природы» .
Проблема проекта онтологии В.С. Соловьева раскрывается в отношение между органической логикой и законом тождества («теологией» и «философией», или диалектикой). Разрешение этого противоречия приводит к появлению идеалистической системы «свободной теософии», при этом мистический реализм Соловьева оказывается в противоречии с его рационалистическим методом философствования. Данное противоречие можно непосредственно заметить в его высказываниях об истинном методе познания: «Так как умственное созерцание или непосредственное познание идей, ‒ пишет он, ‒ не есть для человека состояние обычное и вместе с тем нисколько не зависит от его воли , ибо не всякому и не всегда дается пища богов, то спрашивается, какая деятельная причина приводит человека в возможность созерцать свои сущие идеи... Если действительно наше познание о внешних явлениях зависит от действия на нас внешних существ или вещей, то также и действительное познание или умственное созерцание трансцендентных идей должно зависеть от внутреннего действия на нас существ идеальных или трансцендентных» .
4. Негативнвая диалектика. Деконструкция метафизического проекта. Нагараджуна - древнеиндийский мыслитель 2-3 вв., основатель философской школы мадхьямика и ведущая фигура в махаянском буддизме в целом. Свою собственную философскую систему Нагараджуна назвал мадхьямикой (тиб. dbu ma, букв. - «срединная»). В этой системе отрицаются крайности категориальных оппозиций: постоянства и прерывности, существования и несуществования и т.д.
В этой традиции вводится метод негативной диалектики, антитетралеммы, посредством которой отрицаются все четыре логически возможные предикации. Антитетралемма задает особый тип философствования посредством деструкции метафизических смыслов. В своем основном труде «Мула-мадхьямака-карика» («Коренные строфы о Срединности») вводит принцип отвержения четырех возможностей происхождения вещей, раскрывая определенный способ мышления и выстраивая на этом онтологию, на основе исследования условий причинности: «Неверно, что когда-либо, где-либо и какие-либо существования могут возникать из самих себя, от другого [существования], от обоих [существований] или беспричинно» .
Таким образом, в учении Нагараджуны о «срединности» был предложен метод деконструкции метафизических проектов. Так как в конечном счете все идеи, их отрицания и утверждения не являются подлинно истинными, то поэтому они рассматривают концепции других школ и подвергают их критике, вскрывая их внутреннюю противоречивость и абсурдность, исходя только из идей своих оппонентов, а не из своих собственных. Метод антитетралеммы показывает принципиальную незавершенность хода логических построений диалектики, возвращая любой метод к исходным предпосылкам мышления. Немецкий философ-экзистенциалист К. Ясперс дал следующую характеристику учению Нагарджуны: «Он (Нагарджуна) ценен для нас как представитель предельной степени возможности упразднения метафизики посредством метафизики» .
Это возможность обратного хода диалектического метода к критическому вопросу о своем существовании, где снова поднимается вопрос морального выбора человека, его экзистенции. Негативная диалектика в своем обратном ходе разворачивания процедур мышления к первому ответу на философский критический вопрос приближает мышление к тем установлениям, принципам, которые указали исходную точку для начала рассуждения. Например, Парменид утверждает, что Бытие есть, а Небытия - нет. Гераклит утверждает о существовании становления. Платон выстраивает свою философскую систему исходя из своей концепции мира идей. Аристотель исходит из оформленности материи и материальности формы, выстраивая метафизику, вводит понятие «формы всех форм», устанавливает законы правильного мышления, логику. Снятие вопроса и начала рассуждения, т.е. исходной предпосылки выводит нас к вечной и неизменной потенции для установления исходных предпосылок мышления, что являет единство мира и познавательного процесса, единства философии как духовного феномена, в которой происходит смыкание бесконечной потенции мысли и бесконечной реальности, порождающей мысли.
Негативная диалектика, разработанная представителем франкфуртской школы Т.В. Адорно, опирается на авангардистскую диалектику. Франкфуртская школа прибегает к эстетико-художественному постижению мира, социальной действительности, эталоном которого считается авангардистское искусство. В своей модели негативной диалектики Адорно исходит из пансоциологической деструкции понятий и категорий немецкого классического идеализма, и прежде всего гегелевской диалектики.
Эстетическая теория, прообразом которой служит авангардистское искусство, выражая метод негативной диалектики, наделена у Адорно следующими чертами: автономный статус теории вообще, саморазрушительное беспокойство негативной диалектики, позволяющее раскрыть многообразие связей в мире сущего и сформировать законы их функционирования в общей геометрии социального бытия. Социальное бытие, воплощенное в культуре и социуме, предполагает множественность развития и интерпретации социальных, жизненных ситуаций. Поэтому негативная диалектика, основанная на пансоциологической деструкции понятий и категорий гегелевской диалектики, обращается к истокам начала диалектики, к конечному вопросу с целью выведения из него многообразия вариантов ответов для социальной реальности.
По поводу переориентации с единого на многообразное прочтение сценариев развития Адорно высказывается следующим образом: «Даже элейское понятие Единого, которое должно быть единственным, становится понятным только по отношению ко многому, которое оно отрицает... Правда, дух еще не называет это многое тождественным ему или могущим быть к нему сведенным. Но это многое уже становится подобным ему» . И еще: «Многое» оказывается «посредником» между «логическим сознанием как единством и хаосом, в который мир превращается в тот момент, когда сознание противополагает ему себя... Но если во многом самом по себе уже содержится единство как элемент, без которого не может быть речи о многом, то, единое, со своей стороны, требует идеи исчисления и множества...» .
Подытоживая проект негативной диалектики Адорно, отечественный исследователь Ю.Н. Давыдов дает ей следующую характеристику:«Таким образом, из позитивно -диалектического, каким было, скажем, гегелевское мышление, оно становится негативно -диалектическим: мышлением, воюющим с самим собой , озабоченным лишь тем, чтобы избавляться от своей собственной - логико-понятийной - стихии. Аналогично тому, как в авангардистски-модернистском искусстве прекрасное озабочено тем, чтобы "эмансипироваться" от самого себя.
Такую задачу может поставить перед собой лишь такое мышление, для которого логическая "стихия понятия" является не той сферой, где человеческому разуму открывается истина реальности, но местом, где возникает, " сбывается " ложь , отливаясь в многообразные формы и образы "овеществления" и "отчуждения"» . Изложение эстетики тождественно для Адорно изложению негативной диалектики. Обращенность вспять к исходному вопросу и его снятие.
Как одна из моделей негативной диалектики может быть также рассмотрен проект деконструкции в постмодернизме. Современные философы, представители постмодернизма, утверждают принципиальную невозможность и опасность построения всеохватывающей онтологической модели. О бессмысленности построения онтологии как всеохватывающей системы можно судить по высказыванию Ж. Деррида в его исследовании грамматологии и программы деконструкции. Философ приходит к выводу, что письмо, выступающее как сотворение смыслов, носит самостоятельный характер и постоянно меняет онтологические перспективы. Поэтому нельзя установить онтологию в постоянном изменении, а само становление не подвержено онтологизации, т.е. закреплению в конечной форме .
Деррида исходил из посылки, что статус рационального в культуре не самовоспроизводится на собственном материале, но поддерживается постоянным усилием по вытеснению из его сферы элементов, оказывающихся не-мыслью, не-мыслимым. Эту установку в основе западноевропейской культуры Деррида обозначил как логоцентризм, опровержение которого образует стратегию-программу деконструкции: «Движение деконструкции не требует обращения к внешним структурам... Деконструкция с необходимостью осуществляется изнутри; она структурно (т.е. без расчленения на отдельные элементы и атомы) заимствует у прежней структуры все стратегические и экономические средства ниспровержения и увлекается своей работой до самозабвения» .
В целом, как уже было показано выше, в онтологическом методе познания возможно выделить классические методы познания, которые раскрывают различные стороны мышления как единого процесса - метафизика, логика, диалектика и негативная диалектика. Данные логики представляют собой срезы уровней мышления как единого процесса, и поэтому сообщаются между собой и как определенные стадии в познании, и как различные способы функционирования одного мышления. Любой вид познавательной деятельности имеет свою исходную точку в установлении общих предпосылок для начала мышления. В общем плане ее можно охарактеризовать как постановку критического вопроса по поводу предельного основания факта своего существования ‒ формулировка проблемы бытия . В своем завершенном, классическом виде данная стадия познавательного процесса оформилась в метафизике как учении. Ее застывший характер, тем не менее, служит непременным условием формулировки любого онтологического проекта, вне зависимости от того, какое она выказывает отношение к самой метафизике и способу его мышления.
Постановка критического вопроса и его разрешения предполагает высокий уровень осознанности, самосознания и возможности волеизъявления личностью. Все возможные способы решения и выбор познавательной стратегии и действия в конечном счете разбиваются на два возможных варианта выбора между нравственным и безнравственным, т.е. предполагающим положительный и отрицательный исходы. Данная бинарная оппозиционность между истиной и ложью формирует свою завершенную структуру в формальной логике.
Вариативность жизненных ситуаций и нестандартность ходов мышления, желание иррациональной разомкнутости в постижении мира и мышления, находящихся вовне устоявшихся норм и правил, подводит само мышление к диалектическому методу познания. Также с этим связано формирование проблем метафизических проектов как нехватки собственных внутренних ресурсов в разворачивании и развитии философских систем. Хрупкость и непостоянство человеческого существа и его мышления выражены не только в его неспособности выдержать неопределенность своего собственного существования, но также и постоянство своего становления как единообразного процесса мысли и жизни. Панлогизм гегелевской диалектики вызвал к жизни целый спектр возможных способов деконструкции диалектического способа мышления. Всех их можно объединить под общим названием негативной диалектики.
Негативная диалектика в своем обратном ходе разворачивания процедур мышления к первому ответу на философский критический вопрос приближает мышление к тем установлениям, принципам, которые указали исходную точку для начала рассуждения. Прекращение непрестанного становления диалектического развития, движущегося от небытия к бытию в их возможных синтезах, подводит мышление к исходному критическому вопросу и к исходному ответу на него. Данная принципиально новая методологическая установка, выработанная всеми предшествующими этапами мыслительного процесса, открывает возможность для понимания неисчерпаемости мышления и мира. В последующем познающая личность начинает четко осознавать, что предмет познания, мир и человек, не предполагает единственного исходного вопроса. Снятие вопроса обнажает скрытый потенциал, заложенный в промежутке между природой и мыслью, между природой, рождающей мысль, и мыслью, отягощенной свой природой. Следовательно, все сценарии развития познавательных стратегий и связанных с ними действий заложены в свернутом виде в понимании «бесконечности» вариантов изначального вопроса.
С этим феноменом непосредственно связана проблема определения бытия, которая должна быть зафиксирована в понятии «сверхбытии» и трансцендентной реальности. Следует задаться вопросом: а что нового данная познавательная установка дает для методологии познания? Во-первых, понимание принципиальной незавершенности любого познавательного процесса. Во-вторых, раскрывает заложенный в познавательных возможностях потенциал развития знания. И, в-третьих, позволяет правильно оформить и использовать познавательные стратегии.
Рецензенты:
Азаматов Д.М., д.ф.н., профессор, заведующий кафедрой философии и социально-гуманитарных дисциплин ФГБОУ ВПО «Башкирский государственный медицинский университет, г. Уфа.
Иванова О.И., д.ф.н., профессор кафедры философии ФГБОУ ВПО «Уфимский государственный университет экономики и сервиса», г. Уфа.
Библиографическая ссылка
Калиев А.Ю. ПРОБЛЕМА ОНТОЛОГИЧЕСКОГО МЕТОДА ПОЗНАНИЯ // Современные проблемы науки и образования. – 2014. – № 2.;URL: http://science-education.ru/ru/article/view?id=12845 (дата обращения: 01.02.2020). Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»
Онтологические основания многообразия наук
Разнообразие форм движения и видов материи
Единство научного знания иногда обосновывают ссылкой на материалистическое положение о единстве мира. Мир един в силу своей материальности; всякая наука изучает стороны и свойства движущийся материи, поэтому научное знание едино в том смысле, что всё оно является отражением материального мира. Это рассуждение совершенно справедливо, в указанном выше смысле научное знание действительно едино, и для последовательного материалиста здесь нет проблемы: нет наук, изучающих феномены «иного» мира. Однако вопрос о единстве научного знания остаётся, и это свидетельствует о том, что его постановка связана не столько с борьбой против спиритуализма, мистики, религии, сколько с дифференциацией наук, а признание последствий вполне совместимо с тезисом о единстве мира.
К утверждению о материальном единстве мира материалистическая философия присоединяет ещё положение о его неисчерпаемом качественном многообразии. Это многообразие форм движения материи, и многообразие её видов и структурных уровней. Разрабатывая классификацию наук, Ф. Энгельс, как известно, опирался на тезис о существовании отличных друг от друга и несводимых одна к другой форм движения материи. «Классификация наук, - писал он, - из которых каждая анализирует отдельную форму движения или ряд связанных между собой и переходящих друг в друга форм движения, является вместе с тем классификацией, расположением, согласно внутренне присущей им последовательности самих этих форм движения, и в этом именно и заключается её значение». Если все прежние классификации наук опирались на способности человеческой души (память, воображение и т. п.), то принципиальное отличие марксистской классификации, отмечал Б. М. Кедров, заключается как раз в том, что в основу разделения наук она кладёт «принцип объективности»: различия между науками обусловлены различиями изучаемых ими объектов.
Материальный мир, противостоящий науке в качестве объекта изучения, принято разделять на три большие области: неживую природу – мир живых организмов – общественные явления. Науки первой группы изучают формы движения, присущие объектам неживой природы: движения элементарных частиц и полей – гравитационные, слабые, электромагнитные и сильные взаимодействия; движения атомов и молекул, лежащие в основе химических реакций; движение макроскопических тел – теплота, звук, процессы кристаллизации, изменения агрегатных состояний и др.; движение в космических системах разного порядка – планетах, звёздах, галактиках и т. д. Науки второй группы исследуют процессы жизни: в микроорганизмах, одноклеточных, многоклеточных, видах, биоценозах, биосфере. Наконец, общественные науки изучают процессы мышления, формы деятельности людей, процессы, характерные для коллективов и государств. Каждую из этих форм движения материи изучает особая наука.
Таким образом, онтологической основой многообразия наук является объективно существующее необозримое многообразие различных видов материальных объектов, их структурных уровней, форм движения. Каждая конкретная наука отличается от остальных, прежде всего, специфическим объектом изучения, и объективные различия форм и структур материального мира детерминирует различия между изучающими их науками. Только в том случае, если бы мир представлял собой однородную, бескачественную, лишённую движения субстанцию, для его изучения достаточно было бы всего лишь одной науки. Отсюда следует, между прочим, что нетерпеливым апостолам единства научного знания для осуществления их идеала единой (или одной) науки достаточно просто подождать наступления пресловутой тепловой смерти Вселенной. К счастью, пока ещё мир сверкает тысячами разных граней и отблеском этого многообразия является многообразие наук.
Однако, скажут нам, указанные области и подобласти материального мира вовсе не разделены китайскими стенами. Материалистическая философия признаёт расщепление материального мира на ряд усложняющихся структурных уровней и форм движения. Но вместе с тем она настойчиво подчёркивает взаимосвязь структурных уровней и взаимопревращаемость форм движения. Причём взаимосвязи структур и форм движения носят и генетический, и функциональный характер: более высокие формы движения и более сложные структурные образования возникают из менее сложных в процессе эволюционного развития материи; высшие формы движения включают в себя более простые формы, присущие менее сложным видам материи. Всё это известные и бесспорные положения, обоснованные громадным материалом конкретных наук. Мировая ткань не разорвана на отдельные куски, хотя и окрашена в разные цвета.
Отсюда как будто естественно вытекает вывод, что и науки взаимосвязаны, что взаимосвязь наук должна отражать взаимосвязь структур и форм движения материи. Хотя этот вывод не вполне корректен, ибо объективная взаимосвязь явлений вовсе не детерминирует взаимосвязи наук об этих явлениях, мы не будем его оспаривать. Важнее то, что взаимосвязь наук – это ещё далеко не единство. Взаимосвязь форм движения и структурных уровней отнюдь не лишает их качественного своеобразия и не отменяет их специфических свойств и законов. «При всей постепенности, - отмечал это обстоятельство Ф. Энгельс, - переход от одной формы движения к другой всегда остаётся скачком, решающим поворотом. Таков переход от механики небесных тел к механике небольших масс на отдельных небесных телах; таков же переход от механики масс к механике молекул, которая охватывает движения, составляющие предмет исследования физики в собственном смысле слова: теплоту, свет, электричество, магнетизм. Точно так же и переход от физики молекул к физике атомов – к химии – совершается опять-таки посредством решительного скачка. В ещё большей степени это имеет место при переходе от обыкновенного химического действия к химизму белков, который мы называем жизнью». Аналогичным образом взаимосвязь наук никак не устраивает их дифференциации, их качественного своеобразия. Знание законов низшей формы движения ничего не говорит нам о законах более высоких форм, и наоборот. Знание законов механики вряд ли поможет нам понять поведение людей в метрополитене, хотя толпа, собравшаяся у эскалатора, весьма напоминает кучу бильярдных шаров, подгоняемых к угловой лузе. Это справедливо и в том случае, когда нам известно, что некоторая форма движения или структурная организация возникла из более низкой или простой, изученной нами формы или структуры. Даже если вы хорошо знаете родителей некоего молодого человека и вам известен процесс, с помощью которого он появился на свет, его деловые, моральные, интеллектуальные качества нуждаются в особом изучении.
Гносеологические основания многообразия наук
Неизбежность абстракций
Многообразие наук обусловлено не только качественным многообразием самой действительности, она имеет корни ещё в том специфическом способе, которым наука познаёт окружающий нас мир. Картина нарисованная выше, проста до грубости: Действительность разделена на ряд предметных областей Д1, Д2,…, Дк, и каждая область изучается одной особой наукой Н1, Н2, …, Нк. Если это отчасти и верно, то лишь в самом первом приближении, когда мы говорим о трёх (или четырёх) больших сферах исследования: природа – общество – мышление (и может быть, техника). Попытка же продолжить это деление и довести его до отдельных наук, сопоставив каждую из них с особой объектной областью, в общем, не удаётся. Хотя имеются, конечно, науки, изучающие какие-то выделенные группы материальных объектов, например, микробиология или нумизматика, они вовсе не стремятся и в принципе не способны вместить в себя всё знание об этих объектах. Какие-то их особенности остаются вне сферы исследования данных конкретных наук. В частности, нумизматика интересуется историей чеканки монет, их видами, общественными функциями и т.п., но для определения состава сплавов, из которых чеканились монеты, она вынуждена обращаться к химии. В то же время так называемых фундаментальных наук в некотором смысле является весь мир. Поэтому не существует взаимно-однозначного соответствия между формами движения, материальными структурами и конкретными науками: один и тот же материальный объект обычно изучается множеством различных наук, а результаты отдельной науки порой справедливы для самых разных объектов. Например, законы баллистики верны и для камня, выпущенного из пращи, и для пушечного ядра, и для баллистической ракеты. Последнее обстоятельство обусловлено тем, что ни одна наука не изучает свой объект в целом, во всей совокупности его свойств. В процессе познания происходит идеальное расщепление материальных объектов на отдельные стороны и свойства, выделение одних сторон и отвлечение от других. Научное познание ещё дальше отходит от целостного отражения, выделяя в материальных объектах отдельные стороны, аспекты и превращая их в особые – абстрактные – объекты, которое оно делает непосредственным предметом изучения конкретных наук.
Аналитическое разложение непосредственно данного, абстрагирование и последующая идеализация формирует мир науки – мир идеальных объектов, к которым непосредственно относятся понятия и утверждения теорий отдельных наук. Сравнительная простота, жёсткость и определённость идеальных объектов позволяют использовать для их описания математический язык и выражать отношения между ними в точных количественных данных. Именно отказ от попыток охватить материальные явления и процессы во всей их цельности и сложности, аналитическое расчленение их, выделение и изучение их отдельных сторон в чистом виде и послужили основой гигантских успехов науки Нового времени. Каждая конкретная наука видит в окружающем мире лишь свой предмет, т. е. какую-то одну сторону, один аспект мира, но она видит этот аспект ясно и описывает его глубоко и точно. Целостность же материального объекта восстанавливается в результате теоретической реконструкции, когда его проекции, исследованные отдельными науками, объединяются в одном представлении. Например, для механика человек – набор простых механизмов, для химика – сосуд химических реакций, для зоолога – высшее животное, для социолога – потребитель или производитель каких-то благ и т. д. Что же такое человек? Всё, что может сказать наука в целом, и кое что сверх того. «Конкретное потому конкретно, - писал К. Маркс, - что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления. На первом пути полное представление испаряется до степени абстрактного определения, на втором пути абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посредством мышления».
Здесь описано, конечно, не что иное, как метод восхождения от абстрактного к конкретному – тот «универсальный метод, который фактически характеризует развитое научное познание». Считается, что всякая наука, достигшая определённой ступени в своём развитии, пользуется этим методом. Некоторые авторы отождествляют этот метод восхождения от абстрактного к конкретному с гипотетико-дедуктивным методом, подчёркивая, что «это не два разных метода, а по-разному охарактеризованный один и тот же метод». Известно, что гипотетико-дедуктивный метод предполагает движение от основоположений теории к их эмпирически проверяемым следствиям. Поэтому отождествление указанных двух методов приводит к отождествлению восхождения от абстрактного к конкретному с «восхождением» от теоретического к эмпирическому и как следствие этого – к неявному отождествлению конкретного с эмпирическим. Достигнув этого пункта, мы начинаем испытывать сомнения: можно ли эмпирический объект отдельной науки отождествлять с конкретным материальным объектом?
Если не поддаваться отупляющему воздействию привычных фраз, то со всем этим трудно согласиться. Современные представления о строении и функциях научной теории приводят к заключению, что ни одна конкретная наука не пользуется и не может пользоваться методом восхождения от абстрактного к конкретному. Переход от теоретического к эмпирическому, столь характерный для отдельных наук, вовсе не есть переход от абстрактного к конкретному. Когда мы от основоположений теории переходим к описанию экспериментальных эмпирических эффектов, то мы отнюдь не приходим к теоретической реконструкции конкретного объекта во всей его многосторонней сложности, мы приходим к описанию лишь одной стороны его – той, которая является собственным предметом изучения данной науки. Эмпирия конкретных наук остаётся неизбежно абстрактной, ибо, повторяем, конкретная наука не способна увидеть ни в одном объекте больше, чем один изучаемый ею аспект. Механик может описать распределение сил в женской руке, подносящей к губам персик, и это описание можно проверить эмпирически с помощью различных датчиков, но ничего сверх этого механик о руке не скажет. Точно так же и всякая другая конкретная наука в своих эмпирических утверждениях даёт одностороннюю и в этом – гегелевском – смысле абстрактную характеристику предметов и явлений материального мира. Когда же мы говорим о синтезе абстрактных определений и о теоретической реконструкции конкретного во всём его многообразии, то ясно, что такой синтез, может быть, достигнут только в результате объединения всех абстрактно-эмпирических характеристик, вырабатываемых всей своей совокупностью конкретных наук. В то время как гипотетико-дедуктивный метод используется отдельными конкретными науками, метод восхождения от абстрактного к конкретному характеризует научное познание в целом и требует привлечения всех наук.
Использование метода восхождения от абстрактного к конкретному, выражающего специфику научного познания, показывает гносеологическую необходимость многообразия наук Прежде чем начать это восхождение, нужно сформировать его базис: разложить мир на отдельные аспекты и стороны, превратить их в самостоятельный предмет изучения, выразить их в абстрактных теоретических понятиях и с их помощью гипотетико-дедуктивного метода получить абстрактно-эмпирические характеристики реальных объектов. Только после этого мы можем приступить к реконструкции конкретного. Всё это означает, что метод восхождения от абстрактного к конкретному требует многообразия наук.
Семантические значения фундаментальных понятий и законов той или иной конкретной науки детерминированы свойствами и отношениями её идеализированных объектов. Поскольку идеализированные объекты отдельных наук различны, постольку у каждой науки имеется собственный специфический язык для отображения выделенного аспекта реальности. Даже если некоторое слово встречается в языках разных наук, это не должно нас обманывать: оно выражает различные понятия. Поэтому, когда представители разных наук говорят об одном объекте, они всё-таки говорят о разных вещах и в этом смысле не способны понять друг друга.
Социокультурные основания многообразия наук
Общественное разделение труда
Наука есть элемент общественной структуры, поэтому в её развитии проявляются черты, свойственные развитию человеческого общества в целом. Деятельность учёного представляет собой разновидность общественного труда, и она развивается согласно тем общесоциологическим законам, которым подчиняется любая сфера человеческой деятельности. С точки зрения материалистического понимания истории в основе общественного прогресса лежит совершенствование средств производства, которое сопровождается соответствующим разделением труда, дифференциацией различных видов деятельности. В работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельс детально исследует ту громадную роль в развитии человеческого общества от дикости к цивилизации, которую играли первые крупные разделения труда: отделение скотоводства от земледелия, выделения ремесла и превращение торговли в особую сферу деятельности. Разделение труда содействовало резкому повышению его производительности, расслоению общества на классы и социальные группы, образованию государства и т. п. В конце концов, сама наука выделяется в отдельную сферу общественной деятельности благодаря разделению труда.
В период становления капиталистического способа производства труд средневекового ремесленника подвергается расчленению на отдельные операции, выполнению которых не трудно было обучить вчерашнего крестьянина или бродягу. Появились большие мануфактуры, обеспечивающие массовое производство ремесленных изделий. Расчленение целостного трудового процесса на ряд отдельных операций и массовое мануфактурное производство подготовили почву для использования машин. Появление и совершенствование машин вызвали ещё большее расчленение трудовых процессов на все более мелкие операции, обусловили возрастающую специализацию рабочих, но в итоге резко повысили производительность общественного труда. Этот рост дифференциации и специализации во всех сферах общественной деятельности продолжается и поныне. Сейчас уже практически нет тружеников, которые производили бы некоторый продукт от начала до конца. Изготовление любого продукта расчленения на ряд мелких операций – слесарных, токарных, фрезерных, термических и т. п., - владение которыми превратилось в особую специальность. Сами же эти операции дробятся на ещё более мелкие, что подготавливает основу для их последующей автоматизации. Рабочий, любой труженик давно уже превратился в «частичного» рабочего. И это было обусловлено объективными законами развития общественного производства.
Научная деятельность не является исключением. Средневековье, как известно, знало семь «свободных искусств» (тривиум – грамматика, диалектика, риторика – и квадривиум – арифметика, геометрия, астрономия и музыка). Все эти «искусства» были тесно связаны между собой и объединялись под верховенством теологии. Каждый учёный той эпохи владел практически всеми «искусствами». Эпоха Возрождения и формирование Науки нового времени быстро покончили с этим уютным единством. Великие географические открытия превратили географию в науку; ботаника и зоология получили громадный новый материал; труды Коперника, Тихо де Браге, Кеплера, Галилея превратили астрономию в бурно развивающуюся область; математика, механика, оптика стремительно возводили здания величественных теорий. Единство было взорвано и уступило место прогрессирующей дифференциации. Возникающие конкретные науки подобно галактикам стремительно разлетались в разные стороны, и не требовалось никакого красного смещения для того, чтобы обнаружить этот процесс. Отличительной чертой новой науки было то, что она не пыталась понять мир в его синтетическом единстве, как это было характерно для натурфилософских систем древности и теологических концепций средних веков, а выделяла отдельные стороны, аспекты мира и занималась углубленным изучением этих сторон. Накопление научных результатов быстро превращало исследование одной из сторон реальности в особую науку. Успехи науки вели к её дальнейшей дифференциации, а последняя, в свою очередь, содействовала получению новых, ещё более глубоких результатов.
В XX в. количество наук стало необозримым, новые науки возникают на стыках старых, сложившихся дисциплин – биохимия, бионика, психолингвистика, технические науки и т. п. Более того, разделение научного труда проникло внутрь наук и привело к разделению учёных одной области знания на теоретиков и экспериментаторов; специалистов по тому или иному периоду истории, региону, стране; учёных, занимающихся фундаментальными или прикладными исследованиями. Как и рабочий, современный учёный является, как правило, лишь «частичным» учёным – узким специалистом. Однако именно эти возрастающие дифференциация и специализация и были, как показывает история науки, основой её бурного прогрессивного развития. В настоящее время, когда на Земле работает около 80% всех когда-либо живущих учёных, узкая специализация позволяет даже не очень способным из них содействовать развитию науки.
Следует, может быть, упомянуть ещё один социальный фактор, не только закрепляющий стихийно складывающуюся дифференциацию, но и способствующий её углублению. Современная наука институализирована, т. е. организована в определённые формы, порождает определённую иерархию и систему вознаграждений. В рыночном обществе знания, которыми обладает учёный, - это тот товар, который он выносит на общественный рынок для обмена. За свой товар учёный получает определённую долю общественных благ. Чем нужнее обществу некоторые знания и чем реже встречаются соответствующие специалисты, тем больше материальных благ оно предоставляет учёным, работающим в этой области. Поэтому учёные в какой-то мере заинтересованы в установлении монополии на ту или иную область науки, хотя бы и очень узкую. Это порождает конкурентную борьбу научных школ и неосознанное сопротивление попыткам интеграции, способным обесценить знания той или иной области. Конечно, подлинным учёным такие меркантильные соображения глубоко чужды, но сколько их – подлинных учёных?
Наука как таковая, как целостное развивающиеся формообразование, включает в себя ряд частных наук, которые подразделяются в свою очередь на множество научных дисциплин. Выявление структуры науки в этом её аспекте ставит проблему классификации наук – раскрытие их взаимосвязи на основании определённых принципов и критериев и выражение их связи в виде логически обоснованного расположения в определённый ряд («структурный срез»).
Одна из первых попыток систематизации и классификации накопленного знания принадлежит Аристотелю. Всё знание – а оно в Античности совпадало с философией – в зависимости от сферы его применения он разделил на три группы: теоретическое , где познание ведётся ради него самого; практическое , которое даёт руководящие идеи для поведения человека; творческое , где познание осуществляется для достижения чего-либо прекрасного. Теоретическое знание Аристотель в свою очередь разделил (по его предмету) на три части: а) первая философия» (впоследствии «метафизика» - наука о высших началах и первых причинах всего существующего, недоступных для органов чувств и постигаемых умозрительно; б) математика; в) физика, которая изучает различные состояния тел в природе. Созданную им формальную логику Аристотель не отождествлял с философией или её разделами, а считал «органом» (орудием) всякого познания.
В период возникновения науки как целостного социокультурного феномена (XVI – XVII вв.) «Великое Восстановление Наук» предпринял Ф. Бэкон. В зависимости от познавательных способностей человека (таких, как память, рассудок и воображение) он разделил науки на три большие группы: а) история как описание фактов, в том числе естественная и гражданская; б) теоретические науки, или «философия» в широком смысле слова; в) поэзия, литература, искусство вообще.
Классификацию наук на диалектико-идеалистической основе дал Гегель. Положив в основу принцип развития, субординации (иерархии) форм знания, он свою философскую систему разделил на три крупных раздела, соответствующих этапам развития Абсолютной идеи («мирового духа»): а) логика, которая совпадает у Гегеля с диалектикой и теорией познания и включает три учения: о бытии, о сущности, о понятии; б) философия природы; в) философия духа.
При всём своём схематизме и искусственности гегелевская классификация наук выразила идею развития действительности как органического целого от низших её ступеней до высших, вплоть до порождения мыслящего духа.
Свою классификацию наук предложил основоположник позитивизма О. Конт. Отвергая Бэконовский принцип деления наук по различным способностям человеческого ума, он считал, что этот принцип должен вытекать из изучения самих классифицируемых предметов и определяться действительными, естественными связями, которые между ними существуют.
Реализуя свои замыслы в отношении классификации (иерархии) наук, французский философ исходил из того, что:
а) существуют науки, относящиеся к внешнему миру, с одной стороны, и к человеку – с другой;
б) философию природы (т. е. совокупность наук о природе) следует разделить на две отрасли: неорганическую и органическую (в соответствии с их предметами изучения);
в) естественная философия последовательно охватывает «три великие отрасли знания» - астрономию, химию и биологию.
Конт доказывал, что между всеми видами знаний существует внутренняя связь. Однако Контовская классификация наук носит в основном статистический характер, недооценивает принцип развития. Кроме того, он не избежал физикализма, релятивизма, агностицизма, интерминизма и некоторых других недостатков.
На материалистической и вместе с тем диалектической основе проблему классификации наук предложил Ф. Энгельс. Опираясь на современные ему естественно научные открытия, он в качестве главного критерия деления наук взял формы движения материи в природе.
Общим и единым для всех областей природы понятием «форма движения материи» Энгельс охватил: во-первых, различные процессы в неживой природе; во-вторых, жизнь.
Классификация наук, данная Энгельсом, не потеряла своей актуальности и по сей день, хотя, разумеется, она углубляется, совершенствуется, конкретизируется и т. п. по мере развития наших знаний о материи и формах её движения.
В конце XIX – начале XX в. наиболее интересные и продуктивные идеи по проблеме классификации социальных наук сформулировали немецкий философ и историк культуры В. Дильтей – представитель «философии жизни» и лидеры баденской школы неокантианства В. Виндельбанд и Г. Риккерт.
В. Дильтей выделял два аспекта понятия «жизнь»: взаимодействие живых существ, - применительно к природе; взаимодействие, существующее между личностями в определённых внешних условиях, постигаемое независимо от изменений места и времени, - применительно к человеческому миру. Понимание жизни (в единстве двух указанных аспектов) лежит в основе деления наук на два основных класса. Одни из них изучают жизнь природы, другие («науки о духе») – жизнь людей. Дильтей доказывал самостоятельность предмета и метода гуманитарных наук по отношению к естественным.
Если сторонники философии жизни исходили из того, что науки о культуре отличаются от естествознания по своему предмету, то неокантианцы полагали, что эти две группы наук отличаются прежде всего по применяемому ими методу.
Лидеры баденской школы еокантианства В. Виндельбанд и Г. Риккерт выдвинули тезис о наличии двух классов наук: исторических и естественных. Первые являются идеографическими, т. е. описывающими индивидуальные, неповторимые события, ситуации и процессы. Вторые – номотетическими: они фиксируют общие, повторяющиеся, регулярные свойства изучаемых объектов, абстрагируясь от несущественных индивидуальных свойств.
В середине XX в. оригинальную классификацию наук предложил В. И. Вернадский. В зависимости от характера изучаемых объектов он выделил два рода (типа) наук: 1) науки, объекты (и законы) которых охватывают всю реальность – как нашу планету и её биосферу, так и космические просторы. Иначе говоря, это науки, объекты которых отвечают основным, общим явлениям реальности; 2) науки, объекты (и законы) которых свойственны и характерны только для нашей Земли.
Что касается классификации современных наук, то они проводятся по самым различным основаниям (критериям). По предмету и методу познания можно выделить науки о природе – естествознание, об обществе – обществознание (гуманитарные, социальные науки) и о самом познании, мышлении (логика, гносеология, диалектика, эпистемология и др.). Отдельную группу составляют технические науки.
По своей «удалённости» от практики науки можно разделить на два крупных типа: фундаментальные, которые выясняют основные законы и принципы реального мира и где нет прямой ориентации на практику, и прикладные – непосредственное применение результатов научного познания для решения конкретных производственных и социально-практических проблем, опираясь на закономерности, установленные фундаментальными науками. Вместе с тем границы между отдельными науками и научными дисциплинами условны и подвижны.
К настоящему времени наиболее обстоятельно разработана классификация естественных наук, хотя и тут немало дискуссионных, спорных моментов.
Классификация наук
Наука как целостное развивающееся формообразование, включает в себя ряд частных наук, которые подразделяются в свою очередь на множество научных дисциплин. Выявление структуры науки в этом ее аспекте ставит проблему классификации наук - раскрытие их взаимосвязи на основании определенных принципов и критериев и выражение их связи в виде логически обоснованного расположения в определенный ряд.Одна из первых попыток систематизации и классификации накопленного знания принадлежит Аристотелю. Все знание - а оно в античности совпадало с философией - в зависимости от сферы его применения он разделил на три группы: теоретическое, где познание ведется ради него самого; практическое, которое дает руководящие идеи для поведения человека; творческое, где познание осуществляется для достижения чего-либо прекрасного.В период возникновения науки как целостного социокультурного феномена (XVI-XVII вв.) Ф. Бэкон в зависимости от познавательных способностей человека (таких, как память, рассудок и воображение) разделил науки на три большие группы: а) история как описание фактов б) теоретические науки, или "философия"; в) поэзия, литература, искусство. Классификацию наук на диалектико-идеалистической основе дал Гегель. Положив в основу принцип развития, субординации (иерархии) форм знания, он свою философскую систему разделил на три крупных раздела, соответствующих основным этапам развития Абсолютной идеи ("мирового духа"): а) Логика, которая совпадает у Гегеля с диалектикой и теорией познания и включает три учения: о бытии, о сущности, о понятии; б) Философия природы; в) Философия духа. Философия природы подразделялась далее на механику и органическую физику, которая последовательно рассматривает геологическую природу, растительную природу и животный организм. "Философию духа" Гегель расчленил на три раздела: субъективный дух, объективный дух, абсолютный дух. Учение о "субъективном духе" последовательно раскрывается в таких науках, как антропология, феноменология и психология. Свою классификацию наук предложил основоположник позитивизма О. Конт. Реализуя свои замыслы в отношении классификации (иерархии) наук, французский философ исходил из того, что:а) существуют науки, относящиеся к внешнему миру, с одной стороны, и к человеку - с другой; б) философию природы (т.е. совокупность наук о природе) следует разделить на две отрасли: неорганическую и органическую (в соответствии с их предметами изучения); в) естественная философия последовательно охватывает "три великие отрасли знания" - астрономию, химию и биологию.На материалистической и вместе с тем на диалектической основе проблему классификации наук решил Ф. Энгельс. Он в качестве главного критерия деления наук взял формы движения материи в природе. Общим и единым для всех областей природы понятием "форма движения материи" Энгельс охватил: во-первых, различные процессы в неживой природе; во-вторых, жизнь (биологическую форму движения). Отсюда следовало, что науки располагаются естественным образом в единый ряд - механика, физика, химия, биология, - подобно тому, как следуют друг за другом, переходят друг в друга и развиваются одна из другой сами формы движения материи, - высшие из низших, сложные из простых. При этом особое внимание Энгельс обращал на необходимость тщательного изучения сложных и тонких переходов от одной формы материи к другой. В связи с этим он предсказал, что именно на стыках основных наук (физики и химии, химии и биологии и т.п.) можно ожидать наиболее важных и фундаментальных открытий. В середине XX в. оригинальную классификацию наук предложил В. И. Вернадский. В зависимости от характера изучаемых объектов он выделял два рода (типа) наук: 1) науки, объекты (и законы) которых охватывают всю реальность - как нашу планету и ее биосферу, так и космические просторы. Иначе говоря, это науки, объекты которых отвечают основным, общим явлениям реальности; 2) науки, объекты (и законы) которых свойственны и характерны только для нашей Земли. В соответствии с таким пониманием объектов разных наук мы можем различать в ноосфере (сфера разума) науки, общие для всей реальности (физика, астрономия, химия, математика), и науки о Земле (науки биологические, геологические и гуманитарные). Логика, по мнению русского ученого, занимает особое положение, поскольку, будучи неразрывно связанной с человеческой мыслью, она одинаково охватывает все науки - и гуманитарные, и естественно-математические. Все стороны научного знания образуют единую науку, которая находится в бурном развитии, и область, охватываемая ею, все увеличивается.Что касается классификаций современных наук, то они проводятся по самым различным основаниям (критериям). По предмету и методу познания можно выделить науки о природе - естествознание, об обществе - обществознание (гуманитарные, социальные науки) и о самом познании, мышлении (логика, гносеология, диалектика, эпистемология и др.). Отдельную группу оставляют технические науки. Очень своеобразной наукой является современная математика. По мнению некоторых ученых, она не относится к естественным наукам, но является важнейшим элементом их мышления.По своей "удаленности" от практики науки можно разделить на два крупных типа: фундаментальные, которые выясняют основные законы и принципы реального мира и где нет прямой ориентации на практику, и прикладные - непосредственное применение результатов научного познания для решения конкретных производственных и социально-практических проблем.
Вопрос №28
Проблематика единства наук.
Наука подобна живой природе. Жизнь, в принципе, по сути своей не может существовать без её воплощения во множестве форм. Так и наука. Её полиформизм обусловлен не только реальным многообразием действительности, но также и различным гносеологическим статусом всего её инструментария, эффективность которого проявляется по-разному в различных познавательных ситуациях.
Единство науки совсем не обязательно должно проявляться во всё большей редуцируемости одних форм организации научного знания и методов его получения к другим. Оно выражается во всё более отчётливо вырисовывающихся взаимосвязях различных разделов науки, которые обнаруживаются при установлении реальных их возможностей в отображении действительности.
Многообразие наук обусловлено онтологической дифференциацией. Единство наук – единством универсума – связью различных уровней универсума. Единство универсума или мира имеет несколько аспектов:
Субстратное единство. Субстрат – материал, из которого изготовлены элементарные частицы: атомы, молекулы, физические поля. Поскольку эти системы являются предметом рассмотрения различных наук, их единство должно выражаться в единстве наук. Единство химии и физики, чтобы понять химические свойства элементов надо знать строения атомов, а это предмет изучения атомной физики. 1869 г. Менделеев чисто эмпирически составил таблицу. Он не мог объяснить почему инертные газы пассивны, он просто выявил закономерность, разместив их в таблице по клеткам. В 20 – ом веке физики на основе квантовой механики, описали строение электронных оболочек и объяснили таблицу Менделеева. Единство законов . Физические законы действуют и в химических и в биологических системах. Закон всемирного тяготения, закон сохранения энергии и т. д. Генетическое единство – единство истории вселенной; вселенная едина историей, как формировалась химическая, биологическая форма материи, единство науки проявляется в стремлении соединиться в систему науки. Как соотносятся биология и химия, экономическая теория и социология, культурология и этнография. Эта система науки превратиться в единую систему. Единство наук проявляется в стремлении построить наиболее общие теории. А. Эйнштейн стремился построить единую теорию поля. Единство наук проявляется в том что в науках проявляются общие подходы:
1)Системный
2) Кибернетический
3) Синергетический
Общие методы применения: наблюдение, эксперимент, индукция, дедукция. Универсальные методы, такие как: диалектический, метофизический.
Что можно сказать о проблеме единства научного знания? По-видимому, начать нужно с замечания о том, что авторы, пишущие о единстве научного знания, термин «единство» часто употребляют в весьма неопределённом смысле. Это позволяет, конечно, высказать немало интересных, порой тонких соображений по поводу единства науки, однако большая часть из них оказывается бессодержательной. Поэтому разговоры о единстве научного знания, о возможностях и способах достижения желанного единство следует, по всей видимости, начать с ясного указания на то, что хотят понимать под «единством», когда речь идёт о науке.
Как же истолковывают это понятие чаще всего? В самом первом приближении можно выделить, по крайней мере три различных истолкования единства научного знания, каждое из которых рассматривает современную дифференциацию наук как временную или внешнюю. Самый определённый смысл понятию единства придают те авторы, которые говорят о замене ныне существующих наук одной наукой, о слиянии предметных областей различных наук в одну область, о формировании одного языка, выработке единого метода, о полном взаимопонимании между учёными и т. п. Единая наука – это одна наука. Такой науки ещё нет, но она будет создана. Что же можно сказать об этом понимании, которое «единство» науки отождествляет с её «единственностью»? До тех пор, пока наука остаётся наукой, она всегда будет разделена на множество конкретных наук, областей, языков, теорий. Если же различные ныне науки когда-нибудь сольются в одну науку, с одним языком и одной теорией, то это уже не будет тем, что мы сегодня называем наукой. В связи с этим можно вспомнить феодализм с его раздробленностью на множество мелких владений, каждое из которых имело своего суверена, войско, замкнутое хозяйство, нормы судопроизводства и пр. Преодоление феодальной раздробленности, образование централизованных государств, формирование наций и единого национального языка – это конец феодализма как особого общественного устройства. Все рассуждения о преодолении многообразия научного знания есть, по существу, рассуждения об устранении науки как особой исторической формы человеческого познания и о замене её другой формой.
Иногда под единством науки понимают нечто общее, что присуще каждой конкретной науке, что, следовательно, отличает науку в целом как особую форму общественного сознания. К какой бы области ни относилось научное знание, оно должно быть, например, непротиворечивым, эмпирически проверяемым, обоснованным, подтверждённым фактами и т. п. Именно эти черты, обеспечивая единство его различных областей, отличают научное знание от натурфилософских, религиозных и псевдонаучных концепций. По поводу такого понимания можно заметить следующие. Во-первых, общность ещё не есть единство. Луна и головка голландского сыра обладают сходными чертами, однако трудно говорить о каком-либо единстве между ними. Существование методологических норм и стандартов, общих для всех конкретных наук, ещё не свидетельствует об их единстве. Во-вторых, не трудно заметить, что в таком аспекте проблема единства научного знания неявным образом трансформируется в проблему демаркации: чем отличается знание от веры, наука от религии или мифа? Известно, что граница между наукой и ненаукой весьма расплывчата, даже если под «наукой» понимать только естествознание. Когда же мы принимаем во внимание ещё и общественные науки, эта граница вообще исчезает. Единство научного знания, опирающиеся на демаркацию между наукой и иными формами общественного сознания, оказывается столь же неопределённым, сколь неопределённы критерии демаркации.
Наиболее осторожные исследователи проблемы единства научного знания говорят об интегративных и редукционных процессах в современной науке. Единство науки они усматривают в преобладании интегративных тенденций. «Это стремление к интеграции, - писал, например, Н. Ф. Овчинников, - можно рассматривать как проявление тенденции к единству научного знания». В XIX веке в науке преобладали тенденции к дифференциации; XX столетие принесло стремление к интеграции, к единству. Можно согласиться с тем, что для отдельных областей научного познания, например для физики, это утверждение справедливо. Однако для науки в целом оно кажется сомнительным. Здесь более привлекательной выглядит позиция, которая утверждает равноправие и взаимообусловленность двух противоположных тенденций – к интеграции и дифференциации. С наибольшей ясностью и полнотой эту позицию выразила Н. Т. Абрамова: «… Монизм и полиформизм (многообразие), - отмечает она, - сосуществуют в современном сознании, и каждый из них представляет собой дополнительное явление для понимания развития научного знания как единого целого». Центробежная и центростремительная тенденция в развитии науки переплетены так же тесно, как сплетаются хромосомы в мейозе, и только это удерживает науку на орбите прогресса. Последняя позиция кажется неуязвимой для критики.
Однако отсюда не следует, что с ней нужно соглашаться. Интеграционные процессы носят локальный и временный характер. Попытки интеграции, синтеза, редукции если и приводят к успеху, то лишь в отдельных научных областях и на короткое время. Последующее развитие приносит с собой новую, более глубокую и тонкую дифференциацию. Дифференциация выражает движение науки, поэтому она универсальна и абсолютна как само движение; интеграция, синтез – это временная остановка, приведение в порядок и обзор интеллектуальных сил, наступавших по разным направлениям. Устранение или остановка дифференциации означает устранение или стагнацию самой науки. Единство человеческого познания в разные эпохи обеспечивалось мифом, религией или философией. Это единство никогда не было единством науки. Как только начинает развиваться наука в собственном смысле слова, единство познания мгновенно исчезает. И это когда-то утраченное единство так же невозможно восстановить, как невозможно вернуть утраченную невинность.
Да и так ли уж плоха дифференциация, как о ней порой говорят? В пользу интеграции и единства научного знания обычно приводят аргументы, неявно свидетельствующие о вреде дифференциации. Однако последняя обладает своими достоинствами. Несомненно, что современная дифференциация и разделение труда в науке позволяют именоваться учёными многим из тех, у кого нет ни способностей, ни склонности к научной деятельности. Но если, скажем, лет двести назад любитель и знаток птиц мог лишь бесплодно изливать свою любовь на домашнюю канарейку, то сейчас он может удовлетворять свою любознательность в качестве учёного-орнитолога и приносить при этом пользу обществу. Дифференциация даёт возможность проявить свои познавательные способности всё большему числу людей, у которых ранее эти способности угасали, не находя выражения. И этим она бесконечно ценна для развития духовных сил человека.
Подводя итог, можно повторить прекрасные слова, которыми начинает свою статью Н. Ф. Овчинников: «Современное научное знание – явление сложное и неуловимое в своём единстве».